Околонефтяной пост побольше.
19 февраля некоторые российские медиа буднично сообщили атмосферную по нынешним временам новость: на третий день потушили «возгорание» на Ильском НПЗ в Краснодарском крае. Она совпала с чередой публикаций о судебных разбирательствах вокруг этого завода, а также о проблемах с долгами у другой нефтяной компании.
Что даёт нам любопытный сюжет: положение небольших и «независимых» топливно-энергетических бизнесов в России.
1.Летом-осенью 2025 г., когда в РФ начались перебои с топливом вследствие ударов по российским НПЗ, я вскользь отмечал, что эти проблемы используют для передела рынка (в данном случае – АЗС) в пользу «больших» и сетевых игроков.
Рынок трясло несколько месяцев, корректную статистику для сравнения можно будет глянуть через полгода, чтобы понять, кого окончательно подмяли, а кто выкарабкался. Но тенденция была наглядная – владельцы 1-2-3 заправок вынуждены были продавать / закрываться, сети без своей добычи и переработки теряли деньги и сильно нервничали.
«Деприватизация» больших объектов в пользу «своих», переделы среднего бизнеса в пользу монополий и опирающихся на госресурс персонажей – это реальный фактор обозления части российских предпринимателей. Которые могут быть триста раз за Путина, но прямо сейчас они теряют нажитое непосильным трудом в результате его политики. Это специфическая категория недовольных, которую нужно держать под контролем. Что дополнительно нагружает силовиков.
«Кинетические санкции» Украины и международные ограничения актуализировали тонкое место – неспособность бизнеса обслуживать долги. Где и начало рваться. Что и привело к появлению историй, которые сейчас зазвучали.
2. Банк ВТБ собирается подать заявление о банкротстве нефтяных компаний, входящих в группу First Oil бывшего акционера СИБУРа Якова Голдовского. Это сообщение вызвало резонанс в России, у нас и в некоторой степени – в Казахстане.
Суть примерно такая.
Компания First Oil работает на территории Коми и Ханты-Мансийского автономного округа, добывая порядка 500 тыс. тонн нефти в год. Не так чтоб сильно много по российским меркам, но это таки нефть.
Ещё в 2019 г. у группы обозначились первые проблемы с обслуживанием долга, но тогда всё реструктуризировали под обязательство нарастить добычу. Чего не произошло. В 2023-2024 гг. компания показала 3 млрд рублей чистого убытка.
На этом фоне в неё вошли инвесторы из Казахстана с обязательством нарастить добычу до 1 млн тонн. Среди них – несколько скандальный бизнесмен Тимур Куанышев.
Как водится среди мультимиллионеров, внезапно завладевших различными месторождениями в Казахстане, он из хорошей семьи. Папа у него был министром хлебопродуктов КазССР, а родной брат Дулат – известный дипломат, бывший послом Казахстана в разных странах. В т.ч., в Индии, на связях с которой Куанышев поднялся в банковском секторе.
Куанышев обзавёлся недвижимостью в Англии, козырял связями с британской королевской семьёй и публично кичился, что его одного из Казахстана пригласили на свадьбу принца Уильяма и Кейт Миддлтон. Но это не помогло, в Казахстане его потеснили, и он решил приподняться в России. Где вляпался в долговой скандал.
Ибо банк ВТБ требует порядка 6 млрд рублей. Теоретически кризис можно разрешить, найти какой-то способ реструктуризации. Но даже при получении отсрочек – это маркер, что компания пошатнулась и заинтересованные лица могут её дожимать, дабы прибрать к рукам за недорого. Либо она просто остановится по причине реальной убыточности в текущих условиях.
Будь цены на российскую нефть стабильны, а технологии доступны, и проблем бы этих не было.
Данная история, среди прочего, должна послужить уроком для казахского бизнеса. Даже перспективы высокой прибыли не стоят тех проблем, которые неизбежно притянут за собой связи с Россией.
3. Вторая история связана с многострадальным Ильским НПЗ (Краснодарский край).
В данный момент завод номинально считается одним из крупнейший нефтеперерабатывающих предприятий юга России. Годичный объём переработки – порядка 6,6 млн тонн нефти. Завод реально влияет на ситуацию в регионе, особенно – в курортный сезон и период сбора урожая.
25 лет назад завод представлял собой небольшую площадку по производству битума. Но за него взялся один из региональных «нефтяных генералов» из системы «Роснефти» - Алексей Шамара.
Обладая связями и доступом к ресурсу, Шамара провёл масштабную модернизацию завода, последовательно нарастил перерабатывающие мощности, подключил завод к нефтепроводу «Транснефти» и т.д. Не обходилось без скандалов и обвинений, но, когда в 2020 г. Шамара-старший умер в возрасте 72 лет, его уход оплакивали, а заслуги - превозносили. Предприятие перешло к его сыну – Юрию.
Наиболее заметным достижением которого считается переименование завода в часть отца в июне 2022 года.
Поскольку современный независимый (не относящийся ни к одной большой нефтедобывающей компании) завод стал лакомым курском, а Шамара-младший не обладал весом отца, чтобы отбиваться от нападок, с 2022 года у завода начали обостряться проблемы. За ними усматривали желание крупных акул нефтебизнеса поглотить Ильский НПЗ. Юрий Шамара, по утверждению злых языков, начал выводить деньги и подался в бега – в Европу. А с 2023 г. стали прилетать неизвестные беспилотники.
К настоящему моменту известно о дюжине попыток атаковать завод, в т.ч. – 5 успешных. Масштаб урона резко возрос с сентября 2025 года.
К этому времени на предприятие уже ополчились кредиторы, налоговики и другие кляузники, подав более 50 исков. В частности, принадлежащий компании «Татнефть» банк «Зенит» потребовал 1 млрд рублей.
На этом фоне 15 сентября 2025 г. завод сменил собственника. Вместо Шамары и его структур владельцем завода стала подставная московская фирма с одним сотрудником и 1 принтером на балансе. Началась сложносочинённая юридическая чехарда.
Банк «Зенит» сначала подал иск, потом отозвал, потом снова подал. Сам завод уже от имени нового «собственника» подал иск лично к Юрию Шамаре и его супруге с требованием вернуть 4,5 млрд рублей, на счета фигуранта наложили арест.
Отраслевые аналитики указывают, что всё это похоже на классическую схему защиты от кредиторов и сброса долгов через фиктивные банкротства. Но поскольку у Шамары ресурсов нет, процесс рано или поздно закончится отъёмом собственности. И нам бы не было до этого дела. Однако, завод реально немаленький и важный.
Юридические волны и нависающие долги негативно влияют на эффективность. А тут ещё добавился фактор «кинетических санкций».
В итоге комбинаторы, собиравшиеся прибрать к рукам новенький завод, рискуют получить регулярно дымящиеся руины. Показатели и без того падают. Всё это – минус поступления в бюджет, минус рабочие места и больше головной боли на разных уровнях…
Итого. На поверхности две нагляднейших истории, когда прибыльный нефтяной бизнес в результате военно-политических авантюр Путина превращается в токсичные активы. В таком контексте мы как правило говорим о гигантах рынка - Роснефти, Газпромнефти, Лукойле и др. Но есть же целая прослойка средне-мелких.
У двух указанных компаний истощился запас прочности. А сколько таких мы ещё не видим?
