Есть ли у врага потенциал для наступления на областные центры и какая угроза актуальнее
Российские оккупанты с начала лета значительно интенсифицировали террор Харьковской, Сумской и Черниговской областей. Причем враг целенаправленно бьет по гражданским объектам гражданских объектов. Но не является ли это подготовкой к чему-то большему – особенно на фоне информации о всеобщей мобилизации в России и вероятности открытия второго фронта?
Города под ударами
По Сумам наносятся удары посредством РСЗО, КАБ, а также fpv-дронов. Противник наносит удары по АЗС, жилым районам города, а также инфраструктуре. В ночь на 22 июля били по “Эпицентру”.
Более интенсивные удары по Харькову – с применением КАБ, fpv-дронов и баллистических средств поражения. Помимо этого враг использует эрзац-ракеты “Бандероль”, что в некотором смысле возвращает меня к сравнению приграничных городов с Одессой – по схожести уязвимости к террору РОВ и применения противником аналогичных средств поражения.
В Чернигове 26 июля противник нанес удар по АТБ.
И это только малая часть того, что происходит.
Паралельно с террором гражданского населения противник не прекращает попытки расширить зоны контроля в приграничных полосах практически всех упомянутых областей. Эти действия могут натолкнуть на мысль, что катализация ударов по областным центрам является попыткой подготовить условия для более масштабных боевых действий на земле с целью захвата Харькова, Сум и Чернигова.
Риски оккупации
Для понимания сути происходящего и рисков следует озвучить каков же потенциал противника на этом направлении.
По разным оценкам численность всей российской группировки войск “Север” составляет от 120 до 140 тыс. личного состава. Из них ГВ “Брянск” – численностью около 15-20 тыс л/с, ГВ “Курск” – около 60 тыс л/с, в том числе и до 14 тысяч северокорейских военных, а также ГВ “Белгород” – около 50 тыс. л/с.
Все эти группы войск не имеют достаточного количества сил и средств для проведения масштабных общевойсковых наступательных операций, одной из целей которых должен являться захват областного центра.
Как пример: ГВ “Белгород” развернула в мае 2024 года Волчанское наступление, целью которого было создание плацдарма для возобновления террора Харькова на ближних дистанциях, а также открытие Велико-Бурлуцкого направления. По состоянию на сегодня эта группировка как была, так и остается скованной в районе Волчанска, даже полностью не контролируя этот стертый с лица земли город. О каком Харькове при таком количестве сил и средств, а также потенциале боевых возможностей может идти речь?
Аналогично ГВ “Курск”, начавшая Сумское наступление в марте 2025-го с целью выйти на ближайшие подступы к областному центру и закрепиться по линии Хотинь – Марьино, но даже на это им не хватило сил.
ГВ “Брянск” в нынешнем виде и вовсе способна разве что только на диверсионную деятельность в украинском приграничье. Да и то без закрепления на местности, как это пытаются делать “курские” и “белгородские”.
Таким образом, говорить о том, что сосредоточенные силы и средства противника в Курской, Белгородской или Брянской областях могут представлять собой опасность оккупации больших областных центров – не приходится. Но при этом не стоит забывать о тех рисках, которые за собой может повлечь всеобщая мобилизация в России.
В начале июня в статье на OBOZ.UA "Россия готовится ко всеобщей мобилизации: когда это может произойти и сколько планируют бросить на войну против Украины и не только" я отмечал, что для продолжения войны против Украины с учетом удержания захваченных территорий, а также сохранения ритма ползучего наступления (как в 2026 году) на протяжении 2027-го России необходимо мобилизовать минимум 500 тысяч человек. Не 300, не 400, не ДО 500 тысяч – минимум 500 тысяч.
Если же Кремль рассматривает открытие нового фронта, например, Черниговское направление, или усиление Северо-Слобожанского/Слобожанского, то в таком случае речь будет идти уже об около 700 тысяч. При намерении Путина открывать новый театр боевых действий – в Европе, мы говорим уже почти о миллионом наборе людского ресурса.
При этом, реальную угрозу для того или иного направления после начала всеобщей мобилизации мы увидим примерно через месяц-два – по мере того, какая из группировок начнет получать большее накопление и увеличиваться в составе.
Поэтому на сегодняшний день мы говорим не столько о рисках оккупации областных центров, сколько о масштабировании террора противником против них теми средствами, которые им доступны для осуществления этих задач. И самое разрушительное и распространенное – это КАБы.
Террор на пятый год полномасштабной войны
В то время, как все информационное пространство Украины заполнено обсуждением баллистической угрозы и необходимостью искать пути противодействия ей, мало кто вспоминает то, что корректируемые авиационные бомбы были, есть и будут оставаться не меньшей угрозой для украинских городов.
Проблема в том, что террор КАБами ощущают жители прифронтовых и приграничных городов, а столичные жители, центр Украины, не говоря о уже западе, не знают, что это такое и в чем опасность. Вызовом для Киева остается баллистика, аеробаллистика и гиперзвук, а вот вопрос КАБов – он где-то в сторонке, на повестке, но без актуальности.
Между тем в июне РОВ применили 101 единицу баллистических средств поражения (из которых сбито было 29). Что касается КАБ – более 4 800!
Даже если представить, что все эти КАБы были на ОФАБ-250 с боевой частью 95 кг, то суммарный сброшенный взрывчатый потенциал составляет 456 000 кг! В то же время СВП 101 баллистического средства (если учесть исключительно применение ракет 9М723) – 50 500 кг!
Разница в этих подсчетах в том, что к баллистическим средствам относятся не только ракеты 9М723 с боевой частью в 500 кг, но и 48Н6ДМ с БЧ около 150 кг (то есть, в меньшую сторону), а КАБ ОФАБ-250 это минимальная по массе бомба, применяемая с УМПК… А есть ОФАБ-500/1500/3000…
Авиационными бомбами по Украине создается в десятки больше разрушений, чем баллистикой, и масштабирование применения КАБов у российских оккупантов выходит намного быстрее. Например, в июне 2024 года противник применил по Украине около 2 800 КАБов.
Авиабомба з модулем УМПК под крылом российского Су-34
На пятый год полномасштабной войны Украина не разработала эффективного метода противодействия применения оккупантами КАБов, хотя очевидные тенденции к развитию этого направления РОВ нескрываемо проявляли. И имея на сегодняшний день возможность применять от 150 до 200 и даже 250 КАБов, командование противника сосредоточилось именно на терроре гражданского населения прифронтовых и приграничных городов.
Решением проблемы с КАБами у нас остается ожидание получения истребителей Saab JAS 39 Gripen и ракет класса "воздух-воздух" METEOR дальностью поражения до 200 км – для борьбы с основными носителями авиационных бомб в составе ВКС РФ Су-34. Либо пытаться подлавливать их на земле, что крайне сложно.
Поэтому, пока Су-34 не начнут активно падать, сокращая парк носителей авиабомб, говорить о стабилизации ситуации и уменьшении уровня террора этой компонентой не приходится. Чем противник и будет активно пользоваться.
