Метафора упрощает сложный вопрос до простого и уже понятного. Вот так же и у пчелок, сынок. Между тем, неправильный выбор метафоры может привести к неверному пониманию проблемы, а значит и к неправильной попытке ее решения.
Одна из самых неудачных и дорогостоящих метафор, это представление о борьбе с наркоманией, как о войне. Звучит, конечно, звонко: «Война наркотикам», но результаты этой многолетней войны крайне сомнительны. Рамка задана в 1971 году, когда Никсон назвал злоупотребление наркотиками «врагом номер один». А что делать с врагом — понятно. Если враг не сдается, его уничтожают.
В чем проблемы с этой метафорой. Война предполагает сторону противника — организацию с волей, интересами и способностью капитулировать. Но тогда врагом является и рынок с миллионами контрагентов и спрос.Но спрос не капитулирует, потому что не является субъектом. И что самое плохое — в число врагов автоматически попадает потребитель.
На деле же не существует единого противника, который должен капитулировать. Ликвидации главарей в Мексике привела к тому, что крупные структуры распались на множество мелких конкурирующих структур и уровень насилия резко вырос. Обезглавливание не уничтожает сеть, а дробит ее (то же самое, кстати, произошло и с Аль-Каидой).
Разгром колумбийского наркокартеля привел к переносу производства в Перу и Боливию, закрытие карибского маршрута открывает мексиканский. Внутри военной метафоры это читается как отход противника на новые позиции, то есть как промежуточный успех — а не как опровержение самой модели.
Отчеты о войне с наркотиками ведутся, как военные сводки — спецслужбы отчитываются о конфискованных тоннах наркотиков, как о победе. Это приводит к тому, что концентрация наркотиков резко повышается. Сухой закон сдвинул потребление от пива к более крепкому, сегодняшняя марихуана в разы сильнее той травки, которую курили хиппи, опиум уступил героину, сегодня героин вытесняется фентанилом, где смертельная доза измеряется миллиграммами. Что в разы повышает шансы потребителей умереть от передозировки.
Проведение «военной» спецоперации по перехвату очередной партии наркотиков поднимает на них цену, цена поднимает маржу, маржа финансирует структуру. Посадки одних драгдилеров только помогают другим. В результате население тюрем быстро увеличивается и США здесь вне конкуренции.
Попытка проведения других военных операций, например, распыление с воздуха гербицида глифосата для уничтожения плантаций коки приводит к уничтожению других культур и резкому увеличению больных раком.
И самое страшное — военным нельзя доверять решение проблем потому, что они думают всегда одинаково: раз мы не выигрываем войну — значит, действуем недостаточно жестко. Надо сажать больше, увеличивать сроки и ужесточать наказание. Кстати, это же относится и к «Войне с террором».
А теперь подумайте о смене метафоры. Если, например, вместо метафоры «Борьба с наркотиками — это война» ввести другую метафору: «Борьба с наркотиками — это лечение болезни», то способов и возможностей сразу станет гораздо больше. И опыт Португалии это убедительно доказывает.
