Про изгнание евреев из Испании (1492) знают, наверное, все. И про то, какой страшной урон это нанесло стране. Но католики в своем религиозном рвении решили выстрелить себе в ногу еще раз и спустя сто с лишним лет решили изгнать еще и морисков. Испания и без того надорванная войнами, долгами и чумой, сама выгнала сотни тысяч самых умелых земледельцев и ремесленников.
Мориски — потомки испанских мусульман (мавров), насильно обращенных в христианство после Реконкисты. Когда пал Гранадский эмират, мусульманам сперва обещали свободу веры, но вскоре принудили креститься. Формально христиане, они оставались под подозрением как тайные мусульмане и как возможная «пятая колонна», связанная с османами и берберскими корсарами.
Насильственное крещение привело к восстанию в Альпухаррасе, которое Филипп II жестоко подавил. После чего морисков Гранады принудительно расселяли по всей Кастилии. Решение об изгнании приняли при Филиппе III под нажимом фаворита герцога Лермы и валенсийского архиепископа Хуана де Рибера. Изгнали около 300 тысяч человек — примерно 4% населения страны. Высылали в основном в Северную Африку. На сборы давали короткий срок. Морискам было позволено взять только то, что они могли унести в руках. Их дома и земли должны были достаться испанской короне. По дороге к гаваням морисков жестоко грабили. Некоторым вспарывали животы в поисках спрятанных бриллиантов — точно также раньше поступали с изгоняемыми евреями. Потом морисков заставили оплатить перевозку на корабле, который увозил их в Северную Африку.
Но оказалось, что мориски были опорой орошаемого земледелия: они возделывали рис, сахарный тростник, тутовое дерево для шелка и овощи. Они выращивали огромные сады и содержали в порядке ирригационные системы. С их уходом сельское хозяйство в Валенсии и Арагоне рухнуло: поля запустели, а каналы пришли в упадок. Валенсия, потерявшая около трети населения и самых умелых крестьян, пострадала сильнее всех.
Заселение «старыми христианами» шло очень медленно, а переселенцы не владели ни навыками орошения, ни секретами выращивания специальных культур. Разорилась знать, чьи поместья держались на морисках-арендаторах — многие дворяне противились изгнанию именно поэтому, но их заставили подчиниться. К этому добавились потеря налогоплательщиков и подрыв ремесел и логистики.
В изгнании мориски осели общинами «андалусийцев» в Северной Африке, сохраняя андалусскую культуру и ремесла. Многие беженцы стали корсарами, нападавшими на испанские суда — Испания своими руками не только лишила себя трудолюбивого населения, но и создала себе врагов.
Добавлю, что одной из главных причин изгнания была одержимость «чистотой крови», которая ставилась выше знатности рода. Чистота крови (Limpieza de sangre) делила людей на «старых христиан» (без еврейских или мусульманских предков) и «новых христиан» (крестившихся евреев-конверсо и мавров-морисков и их потомков). Вокруг этого выросла целая теневая экономика: генеалоги, профессиональные свидетели, поддельные родословные, торговля «чистыми» происхождениями, доносы и шантаж. В Севилье орудовали профессиональные вымогатели, грозившие обнародовать «позорное пятно» в роду.
Потом кастовая система, построенная на чистоте крови, перекочевала в Латинскую Америку. На вершине стояла испанская («белая») кровь, а статус понижался по мере того, как в человеке было больше индейской и особенно африканской крови. Выше всех были «чистокровки» рожденные в Испании и рожденные в Америке. Дальше шли смешанные разряды: местис (испанец + индианка), мулат (испанец + африканка), самбо (индеец + африканец), кастисо (испанец + метиска) и т.д. Внизу — индейцы, африканцы и рабы.
Считалось, что кровь можно «отбелить»: за несколько поколений браков с испанцами род будто бы возвращался к «чистоте». Африканская же примесь считалась несмываемым «пятном»
Появился даже специальный жанр кастовой живописи (pinturas de castas) с картинками смешения рас: на каждой — «семья», отец и мать разных каст и их ребенок, с подписью-формулой («от испанца и индеанки — метис»). Серия шла по нисходящей — от престижных сочетаний к все более «низким». Низшие касты как правило изображали беднее, закрепляя иерархию
