Поэтому сопротивление новому почти всегда маскируется под заботу о морали, скрепах, культуре, детях, традициях, безопасности — разговоры будут идти обо всем, кроме утраченного преимущества. Люди отчаянно сражаются за свои привилегии.
В XIX веке массовое образование для женщин вызывало моральную панику: «разрушится семья», «женщины утратят нравственность», «мужчины перестанут быть мужчинами». Формально мужчины защищали мораль. Фактически — тот уютный мир, в котором женщина была их собственностью. Жена да убоится мужа своего.
Когда в начале XX века реформаторы начали запрещать детский труд, аргументы против звучали очень знакомо: дети станут ленивыми, утратят дисциплину, вырастут слабыми. «Мы думаем о будущем поколении» и «в поте лица ты будешь добывать хлеб свой» — говорили бизнесмены. В действительности ребенку обычно платили в три-четыре раза меньше, чем взрослому.
Отмена дуэлей, телесных наказаний, публичных казней — все это сопровождалось плачем о «потере чести», «размягчении общества», «конце настоящих мужчин». Меня вон отец так порол, так порол — и ничего, приличным человеком вырос. Когда прогресс отнимает у кого-то право бить, унижать или убивать по правилам, это почти неизбежно называют упадком.
Каждое новое медиа объявляли культурной катастрофой. Печатные книги бездушны и лишены обаяния рукописных. Романы — развращают воображение. Газеты — делают мышление поверхностным. Кино — отучает читать. Телевидение — убивает разговор. Интернет — разрушает глубину. ИИ — убивает способность думать самостоятельно.
Каждый шаг к расширению гражданских свобод сопровождается завываниями моралистов. Отмена сословных привилегий — «толпа захватит власть». Симоньян: «Вы же понимаете, что на любых свободных выборах у нас победят фашисты, которые нас с вами с удовольствием повесят».
Ослабление цензуры — «экстремисты разрушат страну». Ограничение полномочий полиции — «улицы утонут в преступности». Когда правила меняются, проигравшие не говорят: «мы теряем привилегии». Они говорят: «мы защищаем мораль, закон и порядок». Как вы думаете, почему аятоллы так любят рассуждать о нравственности?
p.s.
И знаете, что я вам скажу — если прогресс никого не пугает и не возмущает, значит, это не прогресс вовсе, а так… косметический ремонт.
