Британия, когда-то полностью покрытая лесами, спустила их на свой колоссальный флот. Постройка одного 100-пушечного корабля требовало около 6000 деревьев, в основном — дубов. Плюс сосны на мачты. Линейный корабль первого ранга Королевского флота Великобритании HMS Victory — это около 40 гектаров столетнего дубового леса (60 футбольных полей). И переход на уголь стал практически неизбежен — деревья нужны флоту.
Но отопление углем вызвало множество других проблем. И одна из них — угольная пыль. Я уже цитировал прекрасную книгу Рут Гудман «Как жить в Викторианскую эпоху. Повседневная реальность в Англии XIX века» — главу о стирке и о том, сколько времени и сил тратили на нее женщины. Теперь история оттуда же — о поддержании чистоты в доме среднего класса.
В Лондоне 1880-х одновременно горели сотни тысяч каминов. Каждый камин и каждая плита выбрасывали в воздух частицы сажи, которые оседали на всем — на шторах, мебели, коже, еде. Городской воздух был буквально черным в холодные месяцы — знаменитый «лондонский туман» был не туманом, а смесью влажности и угольного дыма. Белая рубашка, надетая утром, к вечеру имела серые манжеты. Занавески темнели за недели. Потолки над каминами покрывались копотью за сезон.
Уборка была не периодическим событием, а непрерывной войной с последствиями отопления углем. Чистка камина была первым делом утра — до завтрака, до того как домашние встали: нужно убрать золу, пока она холодная.
Процедура была подробно расписана в руководствах для прислуги и домохозяек. Сначала щеткой и совком убирается зола — осторожно, чтобы не поднять облако пыли. Потом чистятся колосники. Потом — самое трудоемкое — чистится и полируется металлическая решетка и каминные приборы (кочерга, щипцы, совок). Для этого использовалась паста на основе графита, которую втирали щеткой, давали подсохнуть, потом полировали до блеска другой щеткой. Металл должен был блестеть.
Потом разжигался новый огонь — бумага, растопка, уголь — в определенном порядке. В доме среднего класса с несколькими комнатами и несколькими каминами эта процедура занимала несколько часов каждое утро.
Викторианский средний класс демонстрировал статус через количество и блеск металлических предметов. Медные ручки дверей, латунные подсвечники, серебряные или посеребренные столовые приборы, оловянные блюда, стальные кухонные ножи, медные кастрюли.
Каждый металл требовал своего средства. Для серебра — меловая паста или специальный порошок. Для меди и латуни — смесь уксуса с солью или готовые пасты. Для стальных ножей — специальная доска с абразивом, в которую нож вставлялся и крутился. Для чугуна — растительное масло.
При этом стандарты чистоты были очень высокими: серебро должно было сверкать, медь — светиться. Гости оценивали хозяйство именно по этим деталям. Тусклые приборы на столе означали, что хозяйка не справляется.
Хлопковые и льняные вещи стирались, но суконные, шелковые и шерстяные чистили сухими методами: щеткой, выбиванием, химическими средствами.
Для пятен существовала целая аптека: скипидар для жирного, лимонный сок для ржавчины, нашатырь для белков, хлеб для масляных пятен на бархате. Викторианские руководства по ведению домашнего хозяйства давали десятки рецептов для десятков типов пятен на десятках типов тканей. Это была отдельная область знания, которую женщина должна была освоить.
Запах был отдельной проблемой. Без химчистки и без частой стирки одежда неизбежно впитывала запахи — угольного дыма, еды, пота. Боролись с этим проветриванием, лавандой, кедровыми шариками, а иногда обработкой паром над кастрюлей с травами.
Накрахмаленные манжеты и воротники — отдельная история. Крахмалились они отдельно от рубашки, надевались отдельно и снимались для стирки чаще. Сам крахмал разводился и наносился вручную, потом проглаживался до нужной жесткости. Мягкий воротник считался дурным тоном.
Уголь давал не только копоть, но и особую мелкую пыль, которая проникала везде. Викторианский интерьер среднего класса был устроен так, что пыль собиралась на каждой поверхности: тяжелые портьеры, бархатные обивки, ковры, вышитые подушки, бахрома, декоративные полочки с фигурками, чучела птиц под стеклянными колпаками, засушенные цветы, книги.
Пыль с этого всего нельзя было просто смахнуть — она поднималась в воздух и оседала обратно. Правильная техника предполагала влажную тряпку или специальные щетки, которые захватывали, а не распыляли. Ковры выносились и выбивались. Подушки выносились на воздух.
Историки подсчитали, что по викторианским стандартам содержание дома в три-четыре комнаты требовало около шестидесяти часов работы в неделю. Это почти две полные ставки по современным меркам.
При этом стандарты чистоты резко выросли именно тогда, когда иметь прислугу стало труднее. Средний класс мог позволить одну служанку (девушку на все руки), которая физически не успевала делать все, что требовалось. Хозяйка либо снижала стандарты, либо работала сама.
Но социальное давление только росло. Визиты соседей и знакомых были ритуалом, во время которого дом осматривался и оценивался. Руководства для домохозяек — Изабелла Битон, Лидия Чайлд и другие — публиковались огромными тиражами и поднимали планку все выше.
Чистота стала моральной категорией. «Cleanliness is next to godliness» (чистоплотность рядом с праведностью) — не просто поговорка, а убеждение. Грязный дом означал морально несостоятельную хозяйку. Это превращало уборку из бытовой задачи в экзистенциальный долг.
Все это безумие закончилось за одно поколение — и не из-за феминизма, а из-за газа и электричества. Газовое отопление и электрические плиты убрали из дома уголь. Копоти не стало. Объем ежедневной уборки сократился радикально. Потом появился пылесос, затем стиральная машина. Женщина среднего класса 1920-х тратила на уборку примерно вдвое меньше времени, чем ее мать в 1880-х — не потому что снизила стандарты, а потому что сократилось массовое отопление углем
