В декабре 1943 года американский бомбардировщик B-17F «Летающая крепость» по имени «Ye Olde Pub» под командованием второго лейтенанта Чарли Брауна возвращается из боевого вылета — бомбили завод Фокке-Вульф в Бремене. Самолет получает прямые попадания зенитной артиллерии еще над целью. Потом на поврежденную машину наваливаются немецкие истребители. В результате один двигатель разрушен полностью, два повреждены и работают на половине мощности, носовой плексиглас разбит снарядом, хвостовое оперение изрешечено, левый элерон оторван, в фюзеляже дыры диаметром до метра, гидравлика вытекла, кислородная и электрическая системы частично выведены из строя. Из десяти членов экипажа один стрелок убит, шестеро ранены, включая самого Брауна, который ненадолго терял сознание. Самолет сваливается в штопор, Браун выходит из него на высоте около 300 метров и продолжает лететь домой.
Когда подбитый B-17 медленно летит на низкой высоте его догоняет немецкий пилот обер-лейтенант Франц Штиглер. Это ас с 22 подтвержденными победами, он летит на Messerschmitt Bf 109G-6. После тех побед, которые у него есть, достаточно сбить четырехмоторный бомбардировщик и он получает Рыцарский крест, высшую боевую награду Германии. Штиглер заходит бомбардировщику в хвост.
И не стреляет. Вместо этого он сближается вплотную. Он видит, что самолет едва держится в воздухе, стрелок в хвостовой турели весь в крови и явно мертв, через пробоины в фюзеляже видно, как выжившие пытаются оказывать помощь раненым. По его собственным словам, он вспомнил слова своего первого командира эскадрильи, Густава Ределя, сказанные еще в Северной Африке: «Если я когда-нибудь услышу, что ты стреляешь по пилоту, спускающемуся на парашюте, я лично застрелю тебя. Это не авиация, это убийство». Штиглер решает, что расстреливать этот самолет — это не воздушный бой, это добивание раненого.
Тогда Штиглер делает то, за что в случае обнаружения его бы расстреляли: он пристраивается к американскому бомбардировщику и эскортирует его через немецкую противовоздушную оборону. Зенитки на земле, увидев рядом с бомбардировщиком свой истребитель, не открывают огонь — они предполагают, что Штиглер собирается сбить самолет сам или уже сбил, а летит рядом, чтобы подтвердить.
Браун дотянул до Англии с одним работающим двигателем. Когда инженеры осмотрели машину, они объявили, что она не подлежит ремонту и ее списали. Командование на разборе вылета прямо сказало Брауну: «Никому не рассказывай про немецкого пилота. Мы не хотим, чтобы экипажи начали думать, что немцы могут быть милосердны — это убьет боевой дух». Историю засекретили.
Штиглер тоже не доложил о встрече — доложить значило признаться в том, что не уничтожил подбитого врага, за что ему грозил трибунал и расстрел. Он продолжал воевать до конца войны, заработал еще несколько побед, выжил. После войны эмигрировал в Канаду.
Браун тоже выжил. Работал в ВВС США, потом в Госдепе. Но эта история не отпускала его — он хотел знать, кто его спас и жив ли тот человек. В 1986 году он начал поиски. Давал объявления в авиационные бюллетени: «ищу пилота Messerschmitt, который не сбил меня 20 декабря 1943 года над Северной Германией». Через четыре года в Ванкувере ему ответил пожилой человек. Чтобы исключить мистификацию, Браун попросил описать подробности встречи, которые не могли быть известны никому, кроме пилота того истребителя. Штиглер ответил на все вопросы точно: тип бомбардировщика, его состояние, маршрут, жесты, место разворота. Это был он.
Они встретились и обнялись в 1990 году в Флориде. После этого они до самой смерти оставались близкими друзьями, ездили друг к другу в гости, выступали вместе на авиационных встречах. Браун называл Штиглера «мой брат». Оба умерли в 2008 году, с разницей в несколько месяцев — Штиглер в марте, Браун в ноябре. В некрологе Брауна было сказано, что он оставил после себя «четырех дочерей, внуков — и немецкого пилота, который летел рядом с ним».
