Слава Україні!
Слава захисникам України та усієї сучасної цивілізації!
Я обещал, что следующий выпуск будет в субботу, но есть breaking news. Поэтому нашел возможность сделать незапланированный выпуск новостей.
• Трамп во вторник утром грозил полностью разрушить иранскую цивилизацию, а во вторник вечером объявил о прекращении огня
• Статья в Нью-Йорк Таймс о том, что происходило за кулисами принятия Трампом решения о войне с Ираном
* В течение двух с половиной суток – с утра воскресенья до второй половины дня вторника 47-й президент грозился уничтожить Иран, все его электростанции и мосты, уничтожить иранскую цивилизацию, а во вторник вечером произошло то, что называется «Trump always chickens out» - «Трамп всегда отступает» - 47-й президент объявил о прекращении огня. Причем, о прекращении на иранских условиях – Трамп написал, что согласился с иранским предложением из 10-ти пунктов, переданным через Пакистан как посредника. Эти предложения включают открытие Ормузского пролива для судоходства под контролем вооруженных сил Ирана. То есть, Трамп согласился с тем, что Ормузский пролив, который до 28 февраля был свободен для международного судоходства, теперь будет под контролем Ирана.
* В газете Нью-Йорк Таймс во вторник опубликована очень интересная статья двух ее журналистов, которые поделились важнейшей информацией, полученной из первых рук – от участников событий, о том, как Трамп принимал решение о войне с Ираном. Вот полный перевод статьи.
«Мэгги Хаберман и Джонатан Свон. Нью-Йорк Таймс, 7 апреля 2026
6 главных выводов из истории принятия Трампом решения начать войну с Ираном
За две с половиной недели до того, как Соединенные Штаты начали крупную военную кампанию против Ирана, узкий круг советников собрался в Ситуационной комнате Белого дома для проведения серии ключевых совещаний. Ранее не разглашавшиеся подробности того периода — почерпнутые из материалов, собранных для готовящейся к выходу нашей книги «Смена режима: Внутри «имперского президентства» Дональда Трампа» (Regime Change: Inside the Imperial Presidency of Donald Trump), — показывают, как сближение президента Трампа с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху, а также отсутствие последовательного противодействия со стороны всех членов ближайшего окружения президента, за исключением одного, направили Соединенные Штаты на курс войны.
Ниже представлены шесть ключевых выводов, сделанных на основе этих материалов.
Нетаньяху представил в ситуационной комнате Белого дома Трампу и его команде подробные доводы в пользу начала войны.
Сидя напротив мистера Трампа в ситуационной комнате — помещении, которое крайне редко используется для личных встреч с иностранными лидерами, — 11 февраля мистер Нетаньяху провел часовую презентацию для президента и его ближайших помощников. Он утверждал, что Иран «созрел» для смены режима и что совместная американо-израильская кампания способна привести к падению Исламской Республики. В какой-то момент он продемонстрировал видеоролик, представлявший собой подборку лиц, которые могли бы возглавить Иран в случае падения теократического правительства. Среди них был Реза Пехлеви — находящийся в изгнании сын последнего иранского шаха.
Израильский лидер и его советники обрисовали картину того, что они представили как практически неминуемую победу: уничтожение иранской ракетной программы в считанные недели, сохранение Ормузского пролива открытым и минимальные ответные удары по американским интересам. «Моссад» — израильская разведка — мог бы помочь спровоцировать восстание внутри Ирана, чтобы довершить начатое.
Ответ мистера Трампа последовал незамедлительно и большинству присутствовавших в зале показался одобрительным. «По-моему, звучит неплохо», — сказал он премьер-министру.
Представители американской разведки назвали сценарии смены режима, предложенные Нетаньяху, «фарсом».
Американские аналитики всю ночь в экстренном порядке изучали материалы, представленные мистером Нетаньяху. Их выводы, озвученные на следующий день в ходе очередного совещания в ситуационной комнате, были предельно ясными.
Как заключили представители американской разведки, первые две цели, изложенные в израильском плане — устранение аятоллы и подрыв способности Ирана угрожать своим соседям, — были вполне достижимы. Две же другие цели, представленные мистером Нетаньяху и его командой — народное восстание внутри Ирана и смена исламского правительства новым светским лидером, — таковыми не являлись. Директор ЦРУ Джон Ратклифф описал эти сценарии смены режима одним словом: «фарс». Госсекретарь Марко Рубио перевел это так: «Иными словами — это го8но».
Мистер Трамп принял эту оценку к сведению — и тут же ее отбросил. Смена режима, заявил он, станет «их проблемой». Его же интерес к устранению высшего руководства Ирана и разгрому его вооруженных сил оставался неизменным.
Вице-президент Джей Ди Вэнс был самым решительным противником войны — и единственным, кто выступил против нее с бескомпромиссными доводами.
Среди всех членов ближайшего окружения мистера Трампа именно мистер Вэнс приложил максимум усилий, пытаясь остановить движение к войне. Он построил свою политическую карьеру на противодействии именно такого рода военному авантюризму и заявлял коллегам, что война с Ираном ради смены режима обернется катастрофой.
В присутствии президента и других его советников мистер Вэнс предостерег, что этот конфликт может спровоцировать региональный хаос и привести к неисчислимым жертвам, развалить политическую коалицию президента, а также быть воспринят как предательство со стороны избирателей, поддержавших обещание не начинать новых войн. Он особо отметил истощение запасов боеприпасов США, а также риск чрезмерного и непредсказуемого ответного удара, учитывая, что на кону стояло само выживание режима. Кроме того, он предупредил об угрозе для Ормузского пролива и высокой вероятности стремительного роста цен на бензин.
Сам он выступал за то, чтобы вообще воздержаться от нанесения ударов. Однако, понимая, что мистер Трамп, скорее всего, все же решится на действия, мистер Вэнс попытался склонить его к выбору более ограниченных вариантов. Когда эта попытка не увенчалась успехом, он стал настаивать на применении подавляющей силы, чтобы покончить с конфликтом как можно быстрее. На заключительном совещании 26 февраля его обращение к президенту прозвучало предельно прямолинейно: «Вы знаете, что я считаю это плохой идеей, но если вы решили действовать — я вас поддержу».
Некоторые советники Трампа в частном порядке высказывали серьезные опасения, однако в конечном счете подчинились воле президента.
Мнения в ближайшем окружении главы государства варьировались в широком диапазоне, но имели одну общую черту: никто — за исключением мистера Вэнса — не выступил с решительными доводами, способными заставить Трампа изменить свое решение.
Наибольший энтузиазм проявлял министр обороны Пит Хегсет. «Рано или поздно нам все равно придется разобраться с иранцами, так почему бы не сделать это прямо сейчас?» — заявил он собравшимся 26 февраля, за день до того, как Трамп отдал окончательный приказ. Позиция мистера Рубио была более неоднозначной: он отдавал предпочтение продолжению политики «максимального давления», а не полномасштабной войне, однако не стал отговаривать президента от задуманного. Сьюзи Вайлс, руководитель аппарата Белого дома, опасалась, что Соединенные Штаты окажутся втянутыми в конфликт на Ближнем Востоке накануне промежуточных выборов в Конгресс; тем не менее она не сочла уместным озвучивать свои сомнения касательно военного решения в присутствии президента и широкого круга лиц.
Генерал Дэн Кейн, председатель Объединенного комитета начальников штабов, испытывал серьезную обеспокоенность по поводу войны и настойчиво указывал на риски: истощение запасов вооружений, перекрытие Ормузского пролива, трудности с прогнозированием ответных действий Ирана. Однако он был настолько осторожен, избегая открыто занять какую-либо позицию — постоянно повторяя, что не в его компетенции указывать президенту, как ему поступать, — что некоторым могло показаться, будто он одновременно отстаивает все точки зрения сразу. Мистер Трамп же, в свою очередь, зачастую, казалось, слышал лишь то, что сам хотел услышать.
Трамп полагал, что это будет скоротечная война — такая же, как в Венесуэле.
Убежденность президента в том, что конфликт с Ираном окажется кратким и решительным, была глубоко укоренившейся и практически не поддавалась влиянию фактов, свидетельствовавших об обратном. Его смелость подкреплялась сдержанной реакцией Ирана на нанесенные им в июне удары по иранским ядерным объектам, а также эффектным рейдом спецназа 3 января, в ходе которого с территории своей резиденции был захвачен венесуэльский лидер Николас Мадуро — операция, не стоившая американской стороне ни одной человеческой жизни.
Когда советники высказали предположение, что Иран может перекрыть Ормузский пролив — узкое место, через которое проходят колоссальные объемы мировой нефти и газа, — мистер Трамп отмахнулся от этой вероятности, полагая, что режим капитулирует еще до того, как дело дойдет до этого. Когда же ему сообщили, что военная кампания приведет к значительному истощению американских запасов вооружений — в том числе ракет-перехватчиков, запасы которых и без того были на пределе после многих лет поддержки Украины и Израиля, — мистер Трамп, судя по всему, сопоставил это предостережение с другим, куда более привлекательным фактом: у Соединенных Штатов имелся практически неограниченный запас дешевых высокоточных авиабомб.
Когда комментатор и противник военного вмешательства Такер Карлсон в частной беседе спросил мистера Трампа, откуда у него такая уверенность в том, что все будет в порядке, президент ответил: «Потому что так бывает всегда».
Для Трампа это было решение, принятое на уровне инстинктов и ставшее возможным благодаря «эхо-камере», которой не существовало в период его первого президентского срока.
Решение мистера Трампа втянуть страну в войну не было продиктовано разведывательными сводками или стратегическим консенсусом среди его советников — которого, собственно, и не было. Оно было обусловлено инстинктом — тем самым инстинктом, который, как неоднократно наблюдала его команда, раз за разом приводил к совершенно невероятным результатам.
В отличие от команды его первого срока — многие члены которой считали его самого (Трампа) опасностью, требующей сдерживания или противодействия, — во время второго срока мистер Трамп окружен советниками, видящими в нем великую историческую фигуру. После его невероятного возвращения в 2024 году — пережив выдвинутые против него обвинения и покушения, а также отдав приказ о безупречной операции по захвату мистера Мадуро в Венесуэле, — люди из окружения Трампа обрели почти суеверную веру в его судьбу и инстинкты, а также в его способность силой воли воплощать в жизнь новые реальности. При принятии этого решения, сопряженного с огромными ставками и высочайшим риском, почти все подчинились президентскому чутью.
Окруженный людьми, стремившимися исполнить желания мистера Трампа, и учитывая, сколь многое к тому моменту складывалось в его пользу, он не встречал практически никаких преград на пути от инстинктивного порыва к действию».
До конца истории под названием «Страх: Трамп в Белом Доме» (с) (название книги Боба Вудворда, изданной в 2018 году) осталось 1019 дней.
Следующий выпуск новостей будет в субботу, 11 апреля, вечером по американскому времени.
Спасибо всем, кто прочитал. Берегите себя и своих близких. Берегите друг друга, помогайте друг другу. Здоровья всем.
В конечном итоге то, что происходит в мире, зависит от нас. От того, боремся ли мы со злом, делаем ли Добро, остаемся ли просто наблюдателями, ждем ли пассивно и верим, что кто-то где-то что-то решит за нас, или боремся со злом и делаем все возможное, чтобы победило Добро.
Мы не должны допустить того, чтобы зло победило. Победа зла будет означать конец мира, в котором мы живем. Допустить этого мы не можем. Особенно сейчас.
Українські Друзі, обіймаю та люблю вас усіх. Бережіть один одного, дуже вас прошу.
Україна є і буде завжди.
А зло буде переможене та покаране. І це неодмінно.
