В юности Дали придерживался левых взглядов. В студенческие годы в Мадриде он дружил с Лоркой и Бунюэлем, зачитывался марксистской литературой и однажды был ненадолго арестован за политическую агитацию. Вступив в 1929 году в парижскую группу сюрреалистов во главе с Андре Бретоном, он поначалу разделял их революционный пафос.
Однако уже в начале 1930-х начался политический разрыв. Дали все чаще шокировал их двусмысленными высказываниями о Гитлере — он признавался, что его «завораживает мягкая, пухлая спина фюрера в портупее» и написал картину «Загадка Гитлера». В 1934 году сюрреалисты фактически исключили его из их группы, обвинив в симпатиях к фашизму. Дали на это ответил: «Сюрреализм — это я». Бретон, насмехаясь над Дали и его любовью к деньгам придумал ему прозвище-анаграмму «Avida Dollars» — жадный до долларов.
Гражданская война в Испании стала для Дали личной трагедией: его сестру Ана Марию пытали и насиловали франкисты, а он даже не попытался ее спасти. Его друга Лорку расстреляли. После победы Франко было расстреляно до 200 тысяч человек, сотни тысяч прошли через тюрьмы, концлагеря и принудительные работы. В Испании существовала программа «украденных детей» десятки тысяч новорожденных отбирали у «неблагонадежных» матерей и передавали «правильным» семьям.
Но после войны Дали занял откровенно профранкистскую позицию. Вернувшись в 1948 году в Испанию из США, он стал фактически придворным художником режима: писал парадные портреты семьи Франко, получил от него Большой крест ордена Изабеллы Католической, а в 1975 году публично поддержал последние смертные приговоры, подписанные Франко.
Дали демонстративно вернулся в лоно католичества, провозгласил себя монархистом, встречался с папой римским Пием XII и заявлял, что классическая традиция, иерархия и религия для него важнее любых революций. Джордж Оруэлл в эссе «Привилегия духовных пастырей» (то есть неподсудность светскому суду) писал, что Дали — безусловно, блестящий рисовальщик, но при этом отвратительный человек, и что талант не может служить индульгенцией.
