Евросоюз в рамках 21-го пакета санкций утвердил механизм, который впервые даёт странам-членам чёткое юридическое основание конфисковывать и продавать российскую нефть с судов «теневого флота», задержанных в ходе морских операций.
До сих пор задержание танкера означало лишь его иммобилизацию: судно стоит на приколе, груз на борту, и юридически неясно, что с ним делать дальше. «Проблема была именно в том, что делать с грузом, — признал в Брюсселе европейский чиновник в разговоре с изданием, освещающим политику ЕС. — Он очень ценный, как вы понимаете». Теперь груз можно изымать и продавать через национальные суды — деньги при этом не подлежат передаче российским физическим или юридическим лицам. Речь идёт не только о нефти, но и о зерне.
Масштаб уже понятен по прецедентам, случившимся ещё до принятия формального механизма. В марте Бельгия задержала в Северном море танкер вместимостью 330 тысяч баррелей — около $26 млн по текущим ценам. В прошлом месяце Франция сделала то же самое с судном, загруженным в Мурманске: 600 тысяч баррелей, порядка $48 млн.
В чёрный список ЕС сейчас включены 673 танкера под иностранными флагами — в последний пакет добавили ещё 41 судно.
Юридически история остаётся спорной. Абордаж обычно происходит в открытом море, а решение об изъятии груза принимают уже национальные суды — и именно здесь морскому праву требуется прочная юрисдикционная база, которой не всегда хватает. Немецкий суд уже заблокировал продажу нефти с одного из задержанных танкеров, Бельгия наложила залог в €10 млн на другой.
Юристы-международники разделяют случаи по степени риска: против судов без флага, с поддельными документами или напрямую замешанных в инцидентах — вроде обрывов подводных кабелей в Балтийском море — у прибрежных государств есть относительно ясные основания для абордажа. А вот против танкеров под настоящим российским флагом, которые нередко сопровождает военный эскорт, ситуация куда более рискованная — вплоть до вопроса, не может ли задержание расцениваться как вооружённое нападение?
Наблюдатели сходятся: судьбу нового инструмента решат три вещи — появятся ли у стран-членов практические инструкции по применению, состоится ли первая реальная продажа конфискованного груза, и распространит ли Брюссель схему за пределы нефти.
Если механизм выдержит проверку судами, он станет самым серьёзным инструментом давления на российский экспорт за весь год
