"О сталинско-советском генетическом коде и формате мира" - Олексій Кущ

Очень часто приходится дискутировать с людьми, которые в контексте темы войны/мира оперируют терминами "игры в нулевую сумму": "победа или смерть", "война заканчивается либо победой, либо капитуляцией", "альтернатива войны - капитуляция", "война носит экзистенциальный характер" и т.д.

На самом деле, подобная позиция достаточно ограничена и не соответствует реальности.

Большинство войн и военных конфликтов после Второй мировой войны как раз завершились неким "средневзвешенным вариантом", а не победой либо капитуляцией той или иной стороны.

Классический пример, израильско-арабские войны: мирное соглашение с Иорданией и Египтом не было для Израиля и его противников ни окончательной победой, ни полной капитуляцией.

Можно вспомнить индо-пакистанские войны, ирано-иракскую восьмилетнюю войну, Корейскую войну.

Даже США с их огромным потенциалом не смогли достичь полной капитуляции в Афганистане и Ираке (уничтожить отдельных политических лидером смогли, а оккупировать эти страны "навсегда" - нет).

Первая мировая война не была войной с "нулевой суммой" - Германия сохранила свой суверенитет, а ее "демилитаризация" очень быстро сменилась колоссальной милитаризацией.

Только Вторая мировая война прошла в формате "игры на нулевую сумму", когда победители получают все, а проигравшие - лишь "волю победителей". Но на то были свои причины.

Именно тогда у советских граждан и сформировался "сталинский код войны" - он жив до сих пор.

Вообще, тезис "если сейчас завершить войну, Россия потом вновь сможет напасть" - это сродни тезису "зачем мыть руки, если они потом опять запачкаются" и т.д.

Нет вечного мира и нет вечной войны.

В будущем и Египет при определенных раскладах может напасть на Израиль. Но это не значит, что Израилю не нужно было заключать с этой страной мирный договор.

Это означает лишь одно - нужно быть готовыми к войне в будущем и этой готовностью делать войну невозможной.

Как это и делает Израиль. Потому что для готовности к войне в будущем нужен мир и достаточный по времени исторический трек стабильного развития общества и экономики.

Например, Украине необходимо выйти на уровень ВВП в один триллион долларов, что позволит сформировать пакет затрат на оборону в размере 50 млрд дол в год.

Еще один вопрос: можно ли с тем или иным политиком вести переговоры.

Финны вели переговоры со Сталиным, Никсон - с Мао. А это были далеко не "невинные младенцы".

Вообще, мирные переговоры - это не игра с нулевой суммой, а сложная поведенческая модель как поведенческая экономика. Это переговорный бихевиоризм: в рамках модели S — R («стимул — реакция»). Это "теория игр", только в геополитике.

У нас часто говорят о том, что будет делать Россия в контексте подготовки к следующему такту войны после заключения мирного соглашения.

Но никто не говорит о том, что мы будет делать в этот период.

Какая у нас будет модель экономического и социального роста? Каким образом мы выйдем на уровень ВВП в один триллион долларов?

То есть страх произнести слово "Мир" - это страх не перед будущей войной, а страх смысловой пустоты "после войны" и непонимание того, как Украине воспользоваться этим историческим шансом, кроме как вступить в НАТО и ЕС, где нас уже не ждут.

И тогда у части нашего общества включается сталинско-советский исторический код: "если враг не сдается - его уничтожают". И что странно - включается у тех людей, которые до войны называли себя "либералами".