Десять дней назад представитель Всероссийского научно-исследовательского геологического института им. А.П. Карпинского (известного благодаря аббревиатуре – ВСЕГЕИ) дала комментарий, суть которого: российские компании реализуют пилотные проекты по добыче нефти на Баженовской свите (что это за зверь – ниже), и часть данных проектов демонстрирует неплохие результаты. Т.е. – благостная рутина.
Однако в СМИ этот тезис подали как начало промышленной добычи нефти на Баженовской свите, что должно восприниматься как событие геополитического значения!
Ибо речь идёт о территории в 1,2 млн кв. км, которая охватывает Западную Сибирь и (если грубо) простирается от Новой Земли до Омска. Под этой колоссальной площадью на глубине 2-3 км расположен нефтеносный пласт, который был разведан ещё в конце 1950 гг. и отнесён к категории трудноизвлекаемых запасов. Считалось, что лишь около 15% ресурсов - лёгкая нефть, остальное – крайне вязкое, практически твёрдое вещество.
В 2000-2010-е гг. россияне активно нагнетали по поводу объёма данных запасов, показывая разброс от 1,2 млрд до 100 млрд тонн (!) нефти. Газпромнефть (совместно с Royal Dutch Shell), Лукойл, Роснефть, Сургутнефтегаз и компании помельче анонсировали планы по разработке Баженовской свиты. Кое-что даже тестово пробурили. Но в целом затея оставалась трудной и экономически нерентабельной.
И тут такая подача, мол, распечатали! Огромный позитив планетарного значения.
Но сразу же возникла интрига.
Неделю назад ТАСС, а за ним и другие федеральные СМИ распространили новость: специалисты Российского государственного университета нефти и газа имени И.М.Губкина (топовый отраслевой ВУЗ) заявили, что нефтеносные горизонты Баженовский свиты содержат в 1,5-7 раз больше воды, чем считалось ранее. Соответственно, оценки запасов нефти пропорционально завышены и вообще непонятно, а стоит ли бурить.
Очевидно, такой вывод был признан малодушным и несоответствующим моменту. Поэтому уже через два дня те же специалисты того же Губкинского университета (которых, видимо, эти дни пороли на конюшне за неполиткорректные высказывания) внезапно усмотрели «экономический смысл» в разработке Баженовской свиты (см. картинки).
Причём специалисты прокомментировали достаточно осторожно и корректно: мол, если. Если будут новые технологии, если совпадут другие факторы, то возможно когда-то в будущем появится смысл. Т.е., суть не меняется (сейчас смысла нет), но кто ж читает эти оговорки? И кто сделает вывод: а какие-такие факторы нужны и откуда они возьмутся?
И вот здесь мы возвращаемся к текущей реальности.
Нефтяная отрасль России в Украине рассматривается как некая магическая сфера, очень часто описываемая через призму мифов и легенд. Во многом это поясняется тем, что россияне системно врут в статистике. Но также дело в том, что нам хочется выдавать желаемое за действительное.
Например, мы охотно порицаем российского эксперта из берлинского центра «Карнеги» Сергея Вакуленко, ибо он недостаточно осуждает Кремль за агрессивную войну, не желает победы Украине и распространяет интерпретации, подводящие к мысли, что Россия на экономической почве не развалится, более того – имеет пространство для манёвра. Очевидный злодей, одним словом.
Тем не менее, в его материалах (скажем, в апрельской публикации на том же «Карнеги») есть полезные данные и подсказки относительно пределов устойчивости российского нефтегазового сектора.
Среди прочего, отмечено, что нефтяные цифры, которые в Украине иногда интерпретируют как доказательство скорого краха России (например, в части снижения добычи), на самом деле были официально заложены В ПЛАН и уже года полтора являются публичными как часть инерционного сценария развития энергетической отрасли РФ. И смотреть надо немного не туда.
Т.к. сам факт снижения добычи проявляет реальность не полностью. Его желательно помещать в контекст, как минимум – сопоставляя темпы снижения с инвестициями в новое. Ибо медленное снижение в течение ближайших лет пяти – это не трагедия. Всё равно будет огромный профицит.
Травматично, если не запускаются механизмы компенсации через извлечение новых типов запасов в уже разведанных/созданных районах нефтедобычи и/или создание новых промысловых районов. Что требует денег, технологий и – особенно важно - времени.
Если не вовлекаются новые ресурсы – вот тогда в обозримом будущем произойдёт достаточно стремительная деградация. И что мы видим?
Денег для инвестиций явно недостаточно. С технологиями – утыкание. У россиян большой опыт в нефтегазовой сфере, однако без полноценного обмена достижениями в рамках отрасли развиваться нельзя. Это и передовой софт, и новые материалы, и оборудование, и инженерная мысль…
Т.е., два из трёх факторов хромают и без окончания горячей фазы войны даже теоретически не могут быть запущены. Что упирается в третий фактор – потерю времени, которое невозможно наверстать.
Чем это грозит? Не только проблемами для РФ, ибо в зоне риска бюджетообразующие статьи. Это означает, что к моменту какой-то нормализации стоимость российских активов сдуется. И какие-то злые «косатки» порвут несчастных «белых мишек» своими деньгами и влиянием. А своя шерсть – гораздо ценнее государственной.
Отсюда – нарастающее бормотание персонажей, которым хватает масштаба понять, что любое затягивание войны подталкивает Россию к обрыву. Неважно, с Краматорском в активе или без него, с покорённым Купянском или без него. Сегодня и завтра ещё в целом нормально, а послезавтра уже необратимо катимся с горы.
Раньше такой остроты не было. Манера Путина тянуть и откладывать решение в целом работала. Потому что был запас прочности.
Но теперь работает всё хуже. А проблем – всё больше. Уже приходится выбирать: прокачать геологов, дабы не провалиться в будущем, или отправить очередное поголовье в мясной штурм. Что-то вроде инъекции для обеспечения сиюминутной сверхдержавной эйфории.
Т.е., судьба России всё больше начинает зависеть не от того, чем закончится (с разумными оговорками и поправками на реальность), а КОГДА закончится.
