"Шарль Фурье — один из главных представителей утопического социализма" - Дмитрий Чернышов

В московском Александровском саду стоял обелиск, поставленный в 1914 году в честь 300-летнего юбилея династии Романовых. После революции его хотели снести, но потом рачительный председатель Совета народных комиссаров Владимир Ленин предложил убрать с него все упоминания о Романовых и поместить вместо них имена выдающихся революционеров. На этом фундаменте будет стоять советская Россия. На самом верху, естественно Маркс и Энгельс, а потом идет длинный список от Либкнехта и Лассаля до Михайловского и Плеханова. Каждый из них достоин отдельного рассказа, но я хотел бы начать с Шарля Фурье.

Шарль Фурье (1772–1837) — один из главных представителей утопического социализма, наряду с Сен-Симоном и Робертом Оуэном. Его проект устройства общества был самым своеобразным и детально проработанным из всех утопий XIX века. В основе системы Фурье лежала идея, что человеческая природа не порочна, как утверждали моралисты, а наоборот — все страсти и влечения человека изначально благи и даны ему Богом (или природой) для счастья. Беда в том, что цивилизация извращает эти страсти, заставляет людей лгать, скучать, эксплуатировать друг друга. Фурье называл существующий строй «цивилизацией» с пренебрежением, считая его лишь четвертой ступенью из шестнадцати возможных стадий развития человечества. Высшая стадия — «Гармония».

Чтобы перейти к Гармонии, Фурье предлагал перестроить общество в небольшие самодостаточные общины — фаланги. Каждая фаланга должна была состоять примерно из 1620 человек — это число он вывел из расчета, что существует 810 психологических типов людей (по два на каждый, мужского и женского пола), и в фаланге должны быть представлены все типы, чтобы страсти уравновешивали друг друга. Жить фаланга должна была в большом дворце-общежитии, который Фурье называл фаланстер: с общими столовыми, мастерскими, театрами, садами, теплыми крытыми галереями, соединяющими все помещения.

Труд в фаланстере должен был стать привлекательным. Фурье считал, что скука и принуждение — главное проклятие труда, и предлагал решить это через постоянную смену занятий: человек работает не более полутора-двух часов на одной работе, потом переходит к другой. За день он успевает побывать и в саду, и на кухне, и в мастерской, и в библиотеке. Каждый занимается тем, что соответствует его страстям, объединяясь в небольшие «серии» по интересам. Соревнование между сериями (например, между группами, выращивающими разные сорта груш) заменяет конкуренцию и делает работу увлекательной игрой. Особенно неприятную работу — например, копание в грязи — Фурье поручал «маленьким ордам» из детей, которые, по его наблюдениям, обожают возиться в грязи и будут счастливы убирать мусор, чистить выгребные ямы и делать другую грязную работу, получая за это почет и право первыми въезжать в фаланстер на парадах.

Распределение доходов в фаланге шло по трем долям: труд получал 5/12, капитал — 4/12, талант — 3/12. Фурье не отменял частную собственность и капитал — пайщики вкладывали деньги в фалангу и получали дивиденды, но основная доля доставалась все же работникам. Бедные и богатые жили вместе, но разница сглаживалась тем, что даже самый бедный член фаланги имел гарантированный «социальный минимум» — еду, жилье, одежду, образование лучше, чем у нынешнего буржуа.

Особенно скандальными для современников были взгляды Фурье на любовь и семью. Он считал моногамный брак противоестественным и тиранически подавляющим женщин. В фаланге предполагалась свобода любовных связей, своеобразный «любовный минимум» как право каждого на удовлетворение чувств, а воспитание детей становилось делом всей общины. Фурье писал, что все разнообразные инстинкты и страсти человечества, включая похоть, являются частью великого замысла Бога и не должны подавляться или клеймиться как греховные. Избавившись от моногамии, люди больше не будут вынуждены обманывать и предаваться тайному разврату.

Фурье приписывают изобретение слова «феминизм». Он считал, что мужчины унижают женщин своей приторной лестью и высмеивал утверждение Дидро о том, что для того, чтобы писать женщинам, «нужно окунуть перо в радугу и посыпать написанное пылью крыльев бабочек» — и при этом не давать женщинам никаких прав. Фурье считал, что степень эмансипации женщины — мера общего прогресса общества. И это очень здравая мысль.

Фурье описывал, что произойдет, когда Гармония восторжествует на всей Земле: климат изменится, моря превратятся в лимонад, появятся «антильвы» и «антикиты» — добрые служебные животные, у людей вырастет хвост с глазом на конце, продолжительность жизни достигнет 144 лет, люди будет нуждаться всего в пяти часах сна и иметь средний рост семь футов благодаря здоровому образу жизни, прекрасным продуктам и общему накоплению «оргонной» энергии в фаланстерах. Были у Фурье и другие странные идеи, например, он хотел отменить число десять. А единственная причина, по мнению Фурье, по которой наша планета в настоящее время не обладает кольцами, подобными кольцам Сатурна, заключается в том, что наша цивилизация настолько «обеднена», что мы еще не заслуживаем таких роскошных колец.

Сам Фурье много лет ждал в условленный час дома богатого мецената, который, прочитав его книги, придет и даст денег на первую опытную фалангу. Меценат не пришел. Но после смерти Фурье его ученики предпринимали попытки реализовать проект — особенно в США, где в 1840-е годы было основано около тридцати фаланг. Все они быстро распались по экономическим и человеческим причинам. Во Франции единственной серьезной попыткой стал фамилистер Жана-Батиста Годена в Гизе — рабочее жилое поселение при чугунолитейном заводе, которое реально просуществовало почти сто лет.

Влияние Фурье оказалось огромным. Его идеи о привлекательном труде, о том, что человек должен реализовывать в работе свои склонности, о критике семьи и положения женщины, о праве на труд и социальном минимуме повлияли и на Маркса с Энгельсом и на ранних феминисток, и на градостроителей XX века — Ле Корбюзье прямо ссылался на фаланстер, проектируя свои «жилые единицы». В России фурьеризмом увлекались петрашевцы и молодой Достоевский.

В ХХ веке Фурье стал привлекательным и для сюрреалистов (Андре Бретон написал о нем поэму «Ода Шарлю Фурье»), и для теоретиков сексуальной революции, и для Ролана Барта, посвятившего ему отдельную книгу, и для Герберта Маркузе с его идеей нерепрессивной цивилизации. В Фурье увидели мыслителя, первым всерьез поставившего вопрос: а что если проблема не в человеке, а в том, что общество требует от человека невозможного?