Уровень потенциала УССР стал тогда одним из ключевых инструментов агитации за независимость.
Идеологически за независимость голосовало тогда примерно 30% населения.
Эту цифру легко проверить проанализировав данные референдума за "перезаключение союзного договора" в марте 1991 года - 70% были "за" новый Союз.
Эти же 70% населения, но уже в декабре 1991 года, голосовали за "лучшую жизнь" и перераспределение национального дохода в пользу населения республики, а не союзного центра.
Одна из агитационных листовок того времени приведена ниже.
Что касается нашего потенциала, то за годы независимости произошло структурное перестраивание украинской экономики.
Почти весь промышленный потенциал был амортизирован.
А вот аграрный потенциал, наоборот, сохранен и по некоторым позициям - усилен.
И тридцать пять лет спустя данные таблицы по аграрному потенциалу остаются в значительной степени без изменений.
Например, производство мяса на душу населения в Британии сейчас составляет около 63,3 кг в год, в то время как в Украине этот показатель находится на уровне 54–59 кг на человека в год.
Потребление молока в Украине составляет около 196–209 кг на душу населения в год, в Британии данный показатель - 220–230 кг.
Сравните эти цифры с показателями листовки.
А вот разрыв по производству зерна между Украиной и Британией за 35 лет даже вырос.
В целом можно констатировать, что модернизационный проект СССР, частью которого был промышленный и научный потенциал УССР, был воспринят в Украине после 1991 года на официальном уровне как насильственный и противоестественный.
Поэтому процесс деиндустриализации у нас в своей основе носит исторически закономерный, диалектический характер.
А возврат к агарно-сервисному укладу стал, наоборот, естественным и исторически "органичным".
Численность населения, потенциал науки и образования - эти параметры фактически приводятся в соответствие с новым архаичным аграрно-сервисным укладом: новая модель развития находит новую точку динамического равновесия и откалибровывает параметры производительных сил под свои потребности.
Калибрует в сторону снижения: трудовая миграция в этих условиях была запрограммирована.
Фактор войны - мультиплицирует и ускоряет эти процессы, но тренд был заложен задолго до войны.
В новой парадигме развития, новая модернизация возможна лишь как проект девелоперских политических элит (как это было, например, в Турции при Ататюрке или в Сингапуре при Ли Куан Ю).
Турецкое общество после Первой мировой войны тоже особо не хотело модернизироваться, а отторжение модернизации в виде консервативных настроений сохраняется даже сейчас.
Более того, Ататюрк столкнулся тогда с сильной архаичной, консервативной оппозицией.
Но весь цимес в том, что наши политические элиты всегда идут за трендом либо используют его, но никогда не формируют.
Формировать тренды научились лишь внешние силы влияния с помощью грантовой и активистской части украинского общества.
Государство утратило "голос идеологии развития".
А интересантов в нашей модернизации за внешним контуром нет.
Поэтому тема промышленного и научного развития является табуированной для активистской части общества, которое отдает предпочтение гендерным и ментальным перспективам трансформации украинского социума.
Поэтому табличку в приведенной ниже листовке можно смело делить пополам: промышленную верхнюю часть таблицы уже можно отрезать.
