Испанский эксклав приходит в себя быстрее, чем можно было ожидать после потрясения такого масштаба. Вечером 31 июля глава МИД Испании Хосе Мануэль Альбарес написал в X: «Практически все, кто прибыл в Сеуту, уже вернулись в Марокко». Корреспондент BILD сообщает сегодня: рестораны снова открыты, город возвращается к обычной жизни. Итог, впрочем, остаётся тяжёлым — часть Сеуты всё ещё завалена мусором, местами были беспорядки, по данным полиции погибли не менее 57 человек, и тел оказалось так много, что не хватает мест в морге.
Но за фасадом быстрого «выздоровления» стоит вопрос, который пока не имеет однозначного ответа: было ли одновременное появление и такое же быстрое исчезновение десятков тысяч человек стихийным явлением — или спланированной акцией?
Прежде всего стоит отдельно поговорить о том, кто именно составлял эту массу — потому что сам портрет нахлынувшей толпы плохо вяжется со словом «беженцы». Речь идет о примерно 60 тысячах человек — и это были, по общему описанию очевидцев и репортёров на месте, преимущественно молодые мужчины, а не классические для гуманитарных кризисов семьи с детьми и женщинами.
И маршрут этих «беженцев» оказался куда легче, чем его рисовали ещё вчера. Им не пришлось добираться вплавь 5 км. Реальный «заплыв» — это не многокилометровый бросок в открытом море, которым его подавали в первых репортажах, а несколько сотен метров вокруг забора и волнолома в одной конкретной точке — марокканском Финидеке, куда людей заранее свозили на машинах и автобусах. Пять километров, которые фигурировали в ранних описаниях, — это расстояние по прямой от более дальней точки марокканского берега, но не тот путь, которым фактически шло абсолютное большинство: они использовали кратчайший обходной участок у самого мола, а не плыли через залив.
Это заметно меняет рамку: перед нами не изнурённые беженцы, преодолевшие смертельно опасный морской переход, а организованное по единой точке и времени массовое пересечение короткого прибрежного пограничного участка молодыми мужчинами трудоспособного возраста.
Разумеется, такая масса вторженцев не могла сама отмобилизоваться за пару дней. В такие чудеса не поверит и самый отмороженный левак.
Марокканское издание Ajbarona утверждает, что мобилизации предшествовала «организованная цифровая кампания»: в WhatsApp-группах рассылали единую точку и время сбора с детальными сценариями пересечения границы, а администратор одной из таких групп был зарегистрирован на номер с алжирским кодом. По данным RTVE, за неделю до событий в марокканских соцсетях резко выросла активность вокруг хештегов #fnideq, #ceuta, #haraga, #hijma («натиск»), а только в Facebook пять групп вроде «Hraga Ceuta» насчитывают в сумме до 250 тысяч подписчиков — то есть техническая база для одномоментной мобилизации десятков тысяч человек действительно существовала. И маршрут это подтверждает: люди массово стекались не вплавь издалека, а на машинах и автобусах к одной точке — марокканскому Финидеку, откуда до испанского берега лишь оставалось обойти забор и мол по морю.
Подростки 16–17 лет прямо рассказывали радиостанции COPE, что узнали о возможности перехода через TikTok, Instagram, Telegram и WhatsApp. Более того, «эффект призыва» был настолько сильным, что обрушил работу транспортных приложений (такси) — «беженцы» массово пытались заказать машины через смартфоны.
Но если вторжение в Сеуту выглядело спланированным на уровне мобилизации толпы, то исход «беженцев» можно назвать чудом логистики. Почти 60 тысяч молодых мужчин одновременно «разочаровались» в испанских перспективах и стройными рядами двинулись к своим автобусам, грузовикам и такси, которые, как оказалось, тысячами дожидались их на марокканской стороне.
По данным испанского МВД, исход в Марокко шел вчера со скоростью 150 человек в минуту через КПП Тарахаль, в рамках заранее скоординированных между Мадридом и Рабатом договорённостей о возврате.
Трезво взглянув на ход событий, надо признать, что атака на Сеуту, как и отступление из нее, не могли быть вызваны естественными причинами, миграционной паникой, волной опьянения толпы. За этой «движухой» стояли люди с опытом и ресурсами. Вопрос: чьи это были люди и ресурсы?
На этот час версия про алжирский след пока держится на публикации одного марокканского издания со ссылкой на неназванные источники. И у самого Марокко есть прямой мотив переводить стрелки на Алжир: страны десятилетиями враждуют, в том числе из-за Западной Сахары, а нынешний кризис совпал с обострением как раз вокруг лидера движения Полисарио, которого поддерживает Алжир.
Что можно сказать увереннее — так это про сам тренд, независимо от того, кто стоит за сеутинским эпизодом. Frontex ещё до этого кризиса фиксировал: по мере того как Марокко закручивало гайки на своих маршрутах, всё больше лодок с мигрантами начали выходить именно с алжирского побережья. То есть роль Алжира как альтернативного миграционного коридора в Европу — уже не гипотеза, а статистически подтверждённая тенденция последних месяцев.
Если версия с организованной атакой всё же подтвердится официально ( а это наверняка произойдет) — картина полностью поменяется: то, что было поспешно названо гуманитарным кризисом, превратится в успешную операцию вторжения, равной которой Европа не знала с лета 1944 года
